Рассказ о весне и о любви

Моя весна

Моя весна

 

Вот оно, видение, ощущение весны в этот ранний предрассветный час, когда сознание мягко обволакивает туманная дымка, оставшаяся после долгой бессонной ночи. За окном послышался звук приближения чьих-то шагов и хруст ломающихся под ногами льдинок, и я подумала, что если сейчас открыть окно, то с улицы пахнет свежестью раннего весеннего утра, которую я ни с чем не перепутаю, которая означает, что зима наконец-то кончилась, и бушует, бушует уже безудержная весна.
Мы опять не спали всю ночь, провели ее в разговорах, в любви, нежной и ласковой, страстной и неистовой, мы сплетались и расплетались — не только телами, но и душами. Так всегда с нами случалось, мы не могли тихо и мирно сосуществовать, нашему спокойствию всегда мешали противоречия, постоянно сталкивающие нас в громких неуемных спорах или в полушутливой-полусерьезной схватке в постели: даже здесь мы не могли смириться сами с собой, с нашим азартным желанием вечно доказывать что-то друг другу.
Сейчас, уже порядком обессиленные, мы полулежали, полусидели на скомканных, измученных нами простынях, и думали о чем-то своем, быть может, первую минуту за эту ночь, оставив друг друга в покое. Я сидела на краю кровати, поджав одну ногу под себя, и думала, сколько еще выдержу эту сумасшедшую гонку за хотя бы каким-то подобием рациональности, так недостающей нашим отношениям, когда услышала эти шаги за окном.
Наконец-то весна. Солнце с каждым днем будет подниматься все выше и выше, улыбок станет больше, улицы расцветут весенними цветами и яркими нарядами, а я снова перестану бояться перемен и ухода из моей жизни тех людей, которым действительно пора уходить.
Павлик вдруг пошевелился и отвлек меня от моих мыслей.
Безусловно, он красив. Мы знакомы уже почти год, но мне не приелась его красота, ощущение его теплой бархатистой кожи, его слабый, какой-то цветочный запах, который витает около него. И даже сейчас у меня, уставшей от этой бесконечной ночи, хватило сил в который раз поразиться его безупречному телу, небрежно прикрытому белоснежной простыней, волнующе подчеркивающей его дикарскую смуглость.
Однако от наших импульсивных первобытных предков Павлик унаследовал не только оттенок кожи — с ним я никогда не чувствую себя спокойно. Даже встречаясь с ним достаточно часто, чтобы ощущать некоторую к нему причастность, я никогда не знаю, что с нами будет дальше. Да, мы увидимся через день или два, а потом? Он постоянно мечется в поисках какого-то идеала, сам мучается, меня мучает, и не так давно я начала подозревать, что суть его мучений не в попытках найти что-то лучшее, более его достойное, а в том, что он так изощренно спасается от скуки.
Ничего в жизни ему не приходилось добиваться сколько-нибудь долго и упорно — все случалось само собой. Дорогая частная школа, престижный институт, работа в папочкиной юридической конторе, естественно, солидный доход, следовательно, квартира в элитном доме, дорогое авто, отдых на модных курортах и прочие атрибуты благополучной устроенной жизни. Плюс внешность, которая обеспечила ему на всю жизнь внимание всех женщин везде, где бы он ни появлялся. Вот отсюда и скука. Просто ужасающих масштабов. Но природа ко всему прочему наделила Павлика быстрым пытливым умом, и время от времени у него появлялась потребность внести в свою духовную жизнь какую-то ясность, найти в ней какой-то смысл — вот в этом-то я и пригодилась ему.
Работая некоторое время назад в некой торговой компании менеджером по персоналу, я подумывала о том, чтобы сменить место работы, и однажды меня пригласили на собеседование в контору Павликового папочки. Не знаю, почему Павлик, не имеющий отношения к деятельности отдела кадров, оказался на той встрече, но он тоже там присутствовал и всем своим скучающе-высокомерным видом и небрежно-снисходительным тоном демонстрировал разницу между ним и простыми смертными. Из-за него, несмотря на то, что условия работы в компании обещали быть даже лучше, чем я ожидала, а благодаря ее репутации работать в ней было бы престижно и лестно, я все-таки отказалась от предложения, заранее избавив себя от противоречий с руководством в лице этого избалованного зазнайки.
Однако буквально через несколько дней мы встретились в ресторанчике, куда я захожу иногда посидеть после особенно напряженной трудовой недели. Я не заметила, как он оказался за соседним столиком: то ли он уже сидел в ресторане, когда я пришла, то ли подошел позже, но факт в том, что мы вдруг встретились взглядами и после мгновенного напряжения памяти одновременно вспомнили, где и при каких обстоятельствах виделись ранее.
Каким-то расслабленным он показался мне тогда, в приглушенном свете оранжевых ламп, открытым и неожиданно беззащитным. Небольшого количества выпитого оказалось достаточно для того, чтобы его снова потянуло на размышления о смысле жизни, а я простила его безобразное поведение на собеседовании. Разговор завязался быстро и без всяких усилий, и довольно скоро я, помимо обнаружения в нем интересного своими мыслями и взглядами на жизнь человека, заметила, что его что-то неотступно мучает. Мне, в силу проснувшейся к нему жалости как женщины и профессионального интереса как психолога, просто необходимым показалось помочь ему разобраться в его проблемах, чем я и занялась незамедлительно.
Мы уже достаточно долго увлеченно и с жаром спорили, как вдруг заиграла медленная музыка. Хотя в зале никто не танцевал, он пригласил меня, и когда мы вышли на середину пустого зала, когда я положила руки ему на плечи и почувствовала его прижавшееся ко мне бедро, я поняла, что все — обратного пути нет. Я вдруг заметила какие теплые у него карие глаза, какие нежные губы, как темные волосы ложатся на затылке мягкими завитками, как великолепно сидит на нем его неброский, без излишеств костюм, как красиво он двигается, и подумала, что, вероятно, без одежды он выглядит еще соблазнительнее. Невольно вздрогнула, когда застигнутую на этих мыслях, он вдруг прижал меня к себе еще крепче и наклонил голову так близко, что коснулся волосами моего виска.
Через две недели я вышла на работу в юридическую компанию, принадлежавшую отцу Павлика, причем в мои обязанности стало входить не только работа с персоналом этой процветающей фирмы, но и забота о Павлике — оказание ему психологической поддержки. А потом мы стали любовниками.
Думаю, именно наша близость удерживала меня рядом с ним так долго. Эти ласковые руки, бархатное тепло его кожи, его чувствительность и отзывчивость, чуткость, нежность, перемежающиеся порой с резкостью и даже грубостью (мне казалось, что не переспорив меня в разговоре, он хотел хотя бы в постели показать мне, какую власть имеет надо мной, а может, просто выплескивал накопившиеся эмоции), которые, однако, тоже мне нравились.
Но время шло, и Павлик уже порядком начал утомлять меня своими поисками непонятно чего. Тем не менее, я честно пыталась помочь ему разобраться в себе, пока однажды мне вдруг не пришло в голову, что в действительности его привлекает сам процесс поисков, и на самом деле он ничего не собирается менять, решать, находить – просто он придумал, как развлечься в очередной раз. Когда-нибудь, хотя, может быть, не очень скоро, смотря по тому, насколько творчески он будет к этому подходить, это ему надоест, и тогда, вполне возможно, отпадет необходимость и во мне, как в партнере по экстремальным забавам.
Если до этого у меня и возникали когда-нибудь мысли о возможности нашей совместной жизни в будущем, то с того момента я распрощалась с ними навсегда, так же, как распрощалась с Павликом. Конечно, я не стала в тот же день сообщать ему о нашем разрыве, потому что мне и самой еще надо было привыкнуть к этой мысли, но при встречах с ним, стала все больше отдаляться от него, отмежевываться от его мира, в котором так крепко на какое-то время увязла. Внешне это почти не проявлялось, хотя я ничего и не скрывала, так что заметь Павлик что-то и спроси меня об этом прямо, я бы не стала утаивать от него своих намерений. Но он был так занят собой, что удовлетворялся моими отговорками о загруженности работой и усталости, советовал мне отдохнуть и на этом его внимание к моим настроениям заканчивалось. Меня это уже даже не обижало, потому что просто было все равно.
И вот теперь я сидела на краю кровати, поджав под себя одну ногу, и смотрела на Павлика, который собрался было что-то сказать, но передумал и теперь просто лежал с закрытыми глазами, думала, какой он все-таки красивый и насколько мне безразлична стала его красота. Пусть отныне кто-то другой наслаждается ею и переносит все прилагающиеся к ней сложности Пашиного характера, а я больше не хочу и не могу. В эти несколько минут я решила, что это будет наша последняя ночь.
И я не испугалась своего решения: не испугалась, что остаюсь одна на неопределенное время, что сразу попадет под вопрос мое дальнейшее пребывание в компании. Просто иногда вдруг понимаешь, что несмотря на все нежелательные последствия тебе необходимо изменить что-то в своей жизни — просто потому, что для этого настало время.
Это все весна, это из-за нее я такая смелая. Ведь когда весна, что бы я ни собралась делать, где-то в глубине души я верю, что все у меня получится.

 
А Павлик, конечно, пережил небольшую депрессию после моего ухода, ведь он не привык к такому обращению, но желающих утешить его нашлось немало, так что он довольно быстро смирился с нашим расставанием.
Я осталась работать в компании его отца, хотя, конечно, когда Павлик только узнал о нашем разрыве, он попытался надавить на кого надо, чтобы, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Но меня сочли слишком ценным работником, к тому же он не являлся моим непосредственным начальником и не имел полномочий решать вопроса о моем увольнении. Я слышала даже, что вся эта история дошла до его отца, уж не знаю, какого он мнения был на этот счет, но я осталась на своей должности. А вот Павлик через месяц уехал в Штаты, обмениваться опытом с зарубежными коллегами. Ручаюсь, он обменивался опытом не только профессионального характера – вот и чудесно, смена обстановки всегда идет на пользу.
Эти мои предположения оказались вполне оправданными, когда через полгода я увидела его снова, цветущего и довольного жизнью, и была искренне за него рада, потому что в моей жизни тоже многое изменилось с тех пор. Весна не зря звала и манила меня, я не обманулась в своих предчувствиях.
Но только это уже совсем другая история.

 

Твитнуть

 

Читать другие рассказы

На лету

Три свадьбы

Притча о жизни

Велисавель

Читать рассказы

2 Комментарий Рассказ о весне и о любви

  1. Евгения

    Жизненная ситуация,очень понятная. Надо не бояться порвать со старыми, тяготящими или надоевшими отношениями. Глупо цепляться за то, в чём не видно перспективы, дальнейшего развития, даже если что то в них и устраивает.

    • Хуторная Елена

      Да, согласна, Евгения, если пришло время, то не стоит тянуть, тратя время на то, что давно отжило свое.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

* Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку личных данных и принимаю политику конфиденциальности.