Рассказ о весне и о любви

Моя весна

Моя весна

 

Вот оно, видение, ощущение весны в этот ранний предрассветный час, когда сознание мягко обволакивает туманная дымка, оставшаяся после долгой бессонной ночи. За окном послышался звук приближения чьих-то шагов и хруст ломающихся под ногами льдинок, и я подумала, что если сейчас открыть окно, то с улицы пахнет свежестью раннего весеннего утра, которую я ни с чем не перепутаю, которая означает, что зима наконец-то кончилась, и бушует, бушует уже безудержная весна.
Мы опять не спали всю ночь, провели ее в разговорах, в любви, нежной и ласковой, страстной и неистовой, мы сплетались и расплетались – не только телами, но и душами. Так всегда с нами случалось, мы не могли тихо и мирно сосуществовать, нашему спокойствию всегда мешали противоречия, постоянно сталкивающие нас в громких неуемных спорах или в полушутливой-полусерьезной схватке в постели: даже здесь мы не могли смириться сами с собой, с нашим азартным желанием вечно доказывать что-то друг другу.
Сейчас, уже порядком обессиленные, мы полулежали, полусидели на скомканных, измученных нами простынях, и думали о чем-то своем, быть может, первую минуту за эту ночь, оставив друг друга в покое. Я сидела на краю кровати, поджав одну ногу под себя, и думала, сколько еще выдержу эту сумасшедшую гонку за хотя бы каким-то подобием рациональности, так недостающей нашим отношениям, когда услышала эти шаги за окном.
Наконец-то весна. Солнце с каждым днем будет подниматься все выше и выше, улыбок станет больше, улицы расцветут весенними цветами и яркими нарядами, а я снова перестану бояться перемен и ухода из моей жизни тех людей, которым действительно пора уходить.
Павлик вдруг пошевелился и отвлек меня от моих мыслей.
Безусловно, он красив. Мы знакомы уже почти год, но мне не приелась его красота, ощущение его теплой бархатистой кожи, его слабый, какой-то цветочный запах, который витает около него. И даже сейчас у меня, уставшей от этой бесконечной ночи, хватило сил в который раз поразиться его безупречному телу, небрежно прикрытому белоснежной простыней, волнующе подчеркивающей его дикарскую смуглость.
Однако от наших импульсивных первобытных предков Павлик унаследовал не только оттенок кожи – с ним я никогда не чувствую себя спокойно. Даже встречаясь с ним достаточно часто, чтобы ощущать некоторую к нему причастность, я никогда не знаю, что с нами будет дальше. Да, мы увидимся через день или два, а потом? Он постоянно мечется в поисках какого-то идеала, сам мучается, меня мучает, и не так давно я начала подозревать, что суть его мучений не в попытках найти что-то лучшее, более его достойное, а в том, что он так изощренно спасается от скуки.
Ничего в жизни ему не приходилось добиваться сколько-нибудь долго и упорно – все случалось само собой. Дорогая частная школа, престижный институт, работа в папочкиной юридической конторе, естественно, солидный доход, следовательно, квартира в элитном доме, дорогое авто, отдых на модных курортах и прочие атрибуты благополучной устроенной жизни. Плюс внешность, которая обеспечила ему на всю жизнь внимание всех женщин везде, где бы он ни появлялся. Вот отсюда и скука. Просто ужасающих масштабов. Но природа ко всему прочему наделила Павлика быстрым пытливым умом, и время от времени у него появлялась потребность внести в свою духовную жизнь какую-то ясность, найти в ней какой-то смысл – вот в этом-то я и пригодилась ему.
Работая некоторое время назад в некой торговой компании менеджером по персоналу, я подумывала о том, чтобы сменить место работы, и однажды меня пригласили на собеседование в контору Павликового папочки. Не знаю, почему Павлик, не имеющий отношения к деятельности отдела кадров, оказался на той встрече, но он тоже там присутствовал и всем своим скучающе-высокомерным видом и небрежно-снисходительным тоном демонстрировал разницу между ним и простыми смертными. Из-за него, несмотря на то, что условия работы в компании обещали быть даже лучше, чем я ожидала, а благодаря ее репутации работать в ней было бы престижно и лестно, я все-таки отказалась от предложения, заранее избавив себя от противоречий с руководством в лице этого избалованного зазнайки.
Однако буквально через несколько дней мы встретились в ресторанчике, куда я захожу иногда посидеть после особенно напряженной трудовой недели. Я не заметила, как он оказался за соседним столиком: то ли он уже сидел в ресторане, когда я пришла, то ли подошел позже, но факт в том, что мы вдруг встретились взглядами и после мгновенного напряжения памяти одновременно вспомнили, где и при каких обстоятельствах виделись ранее.
Каким-то расслабленным он показался мне тогда, в приглушенном свете оранжевых ламп, открытым и неожиданно беззащитным. Небольшого количества выпитого оказалось достаточно для того, чтобы его снова потянуло на размышления о смысле жизни, а я простила его безобразное поведение на собеседовании. Разговор завязался быстро и без всяких усилий, и довольно скоро я, помимо обнаружения в нем интересного своими мыслями и взглядами на жизнь человека, заметила, что его что-то неотступно мучает. Мне, в силу проснувшейся к нему жалости как женщины и профессионального интереса как психолога, просто необходимым показалось помочь ему разобраться в его проблемах, чем я и занялась незамедлительно.
Мы уже достаточно долго увлеченно и с жаром спорили, как вдруг заиграла медленная музыка. Хотя в зале никто не танцевал, он пригласил меня, и когда мы вышли на середину пустого зала, когда я положила руки ему на плечи и почувствовала его прижавшееся ко мне бедро, я поняла, что все – обратного пути нет. Я вдруг заметила какие теплые у него карие глаза, какие нежные губы, как темные волосы ложатся на затылке мягкими завитками, как великолепно сидит на нем его неброский, без излишеств костюм, как красиво он двигается, и подумала, что, вероятно, без одежды он выглядит еще соблазнительнее. Невольно вздрогнула, когда застигнутую на этих мыслях, он вдруг прижал меня к себе еще крепче и наклонил голову так близко, что коснулся волосами моего виска.
Через две недели я вышла на работу в юридическую компанию, принадлежавшую отцу Павлика, причем в мои обязанности стало входить не только работа с персоналом этой процветающей фирмы, но и забота о Павлике – оказание ему психологической поддержки. А потом мы стали любовниками.
Думаю, именно наша близость удерживала меня рядом с ним так долго. Эти ласковые руки, бархатное тепло его кожи, его чувствительность и отзывчивость, чуткость, нежность, перемежающиеся порой с резкостью и даже грубостью (мне казалось, что не переспорив меня в разговоре, он хотел хотя бы в постели показать мне, какую власть имеет надо мной, а может, просто выплескивал накопившиеся эмоции), которые, однако, тоже мне нравились.
Но время шло, и Павлик уже порядком начал утомлять меня своими поисками непонятно чего. Тем не менее, я честно пыталась помочь ему разобраться в себе, пока однажды мне вдруг не пришло в голову, что в действительности его привлекает сам процесс поисков, и на самом деле он ничего не собирается менять, решать, находить – просто он придумал, как развлечься в очередной раз. Когда-нибудь, хотя, может быть, не очень скоро, смотря по тому, насколько творчески он будет к этому подходить, это ему надоест, и тогда, вполне возможно, отпадет необходимость и во мне, как в партнере по экстремальным забавам.
Если до этого у меня и возникали когда-нибудь мысли о возможности нашей совместной жизни в будущем, то с того момента я распрощалась с ними навсегда, так же, как распрощалась с Павликом. Конечно, я не стала в тот же день сообщать ему о нашем разрыве, потому что мне и самой еще надо было привыкнуть к этой мысли, но при встречах с ним, стала все больше отдаляться от него, отмежевываться от его мира, в котором так крепко на какое-то время увязла. Внешне это почти не проявлялось, хотя я ничего и не скрывала, так что заметь Павлик что-то и спроси меня об этом прямо, я бы не стала утаивать от него своих намерений. Но он был так занят собой, что удовлетворялся моими отговорками о загруженности работой и усталости, советовал мне отдохнуть и на этом его внимание к моим настроениям заканчивалось. Меня это уже даже не обижало, потому что просто было все равно.
И вот теперь я сидела на краю кровати, поджав под себя одну ногу, и смотрела на Павлика, который собрался было что-то сказать, но передумал и теперь просто лежал с закрытыми глазами, думала, какой он все-таки красивый и насколько мне безразлична стала его красота. Пусть отныне кто-то другой наслаждается ею и переносит все прилагающиеся к ней сложности Пашиного характера, а я больше не хочу и не могу. В эти несколько минут я решила, что это будет наша последняя ночь.
И я не испугалась своего решения: не испугалась, что остаюсь одна на неопределенное время, что сразу попадет под вопрос мое дальнейшее пребывание в компании. Просто иногда вдруг понимаешь, что несмотря на все нежелательные последствия тебе необходимо изменить что-то в своей жизни – просто потому, что для этого настало время.
Это все весна, это из-за нее я такая смелая. Ведь когда весна, что бы я ни собралась делать, где-то в глубине души я верю, что все у меня получится.

 
А Павлик, конечно, пережил небольшую депрессию после моего ухода, ведь он не привык к такому обращению, но желающих утешить его нашлось немало, так что он довольно быстро смирился с нашим расставанием.
Я осталась работать в компании его отца, хотя, конечно, когда Павлик только узнал о нашем разрыве, он попытался надавить на кого надо, чтобы, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Но меня сочли слишком ценным работником, к тому же он не являлся моим непосредственным начальником и не имел полномочий решать вопроса о моем увольнении. Я слышала даже, что вся эта история дошла до его отца, уж не знаю, какого он мнения был на этот счет, но я осталась на своей должности. А вот Павлик через месяц уехал в Штаты, обмениваться опытом с зарубежными коллегами. Ручаюсь, он обменивался опытом не только профессионального характера – вот и чудесно, смена обстановки всегда идет на пользу.
Эти мои предположения оказались вполне оправданными, когда через полгода я увидела его снова, цветущего и довольного жизнью, и была искренне за него рада, потому что в моей жизни тоже многое изменилось с тех пор. Весна не зря звала и манила меня, я не обманулась в своих предчувствиях.
Но только это уже совсем другая история.

 

Твитнуть

 

Читать другие рассказы

На лету

Три свадьбы

Притча о жизни

Велисавель

Читать рассказы

2 Комментарий Рассказ о весне и о любви

  1. Евгения

    Жизненная ситуация,очень понятная. Надо не бояться порвать со старыми, тяготящими или надоевшими отношениями. Глупо цепляться за то, в чём не видно перспективы, дальнейшего развития, даже если что то в них и устраивает.

    • Хуторная Елена

      Да, согласна, Евгения, если пришло время, то не стоит тянуть, тратя время на то, что давно отжило свое.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>