Стань моей тишиной

         р о м а н
  


  

Порой жизнь кажется настолько устоявшейся в своих недостатках, что начинаешь верить в то, что она уже не изменится никогда. Привыкаешь и к бывшему мужу, который хотя и бывший, но почему-то никак не желает самоустраняться, и к придиркам родственников, как всегда, знающих, что для тебя лучше, и к работе, которую не на что поменять, и к вечным наушникам в ушах. Хотя порывы к лучшему все же случаются – проявляются во влечении к красивому молодому человеку и во вдруг проснувшемся интересе к неким особам женского пола, так что однажды все же приходит пора предпринять какие-то действия, чтобы изменить в жизни хоть что-то.
 
Купить книгу в формате .doc
Купить книгу в формате .fb2
Купить книгу на XinXii
 
 

Если у вас возникнут трудности с оплатой книги на сайте, обращайтесь напрямую ко мне, пишите по адресу – spring625@yandex.ru
Мы всегда найдем удобный для вас способ передать вам книгу.

  
Начало
  

Когда я начинаю скучать по Тимофею, то смотрю фильмы, в которых играет Дерек Ли. По странному стечению обстоятельств Тимофей очень похож на этого американского актера, и каждый раз глядя на Дерека, я не устаю удивляться: у них одно лицо, сложение, мимика, манера держаться, эти двое одинаково хмурят брови, кривят губы в усмешке, улыбаются и взгляд у них совершенно один и тот же – так и хочется иной раз загородиться от него чем-нибудь, а то, не дай бог, дашь трещину прямо на глазах у своего героя или растечешься нелепой лужицей подтаявшего мороженого у его ног.
В каком-то смысле эти фильмы настоящее спасение для меня, потому что я никогда не осмеливаюсь смотреть на Тимофея подолгу. Раньше, когда ему было тринадцать и даже шестнадцать лет, могла: молча наблюдала за ним и с удовлетворением замечала, как он вдруг начинал смущаться, теряться, путаться в словах и ронять вещи. Или будто случайно наклонялась за чем-нибудь так, что в вырезе платья невозможно было не заметить кружев нижнего белья, или поворачивалась к нему спиной, где поверх края низко сидящих на бедрах джинсов виднелась тонкая полоска стрингов. Он краснел и волновался, а я чувствовала себя невероятно взрослой и умудренной опытом. Но потом, когда Тимофей поступил в художественное училище, мы довольно долго не виделись, а когда встретились снова, вдруг оказалось, что он вытянулся, возмужал и из ломкого подростка превратился в красивого мужчину с пронзительным взглядом, которым он очень быстро научился пользоваться. Теперь это высокий, отлично сложенный молодой человек, у него смуглая кожа, каштановые волосы и карие глаза, которые будто одного цвета с волосами, и весь он словно кофе с молоком и с шапкой взбитых сливок сверху, вызывающий одно желание – испить его глоток за глотком до самого дна. А на деле даже посмотреть страшно.
С киношным Тимофеем гораздо проще – можно сколько угодно им любоваться, тешить себя иллюзией причастности к его жизни и переживаниям, мечтать о нем, сопереживать ему и делиться с ним той частью эмоций, которые предназначены для его близкой копии на другой стороне планеты.
Правда, когда фильм заканчивается, на меня снова наваливается такая пустота и одиночество, что хочется выть на луну, которая сейчас как раз светит в окно, словно фара на бешеной скорости мчащегося на тебя поезда.
Не выключив титры, я иду на кухню, включаю телевизор там и наливаю себе мартини с соком. Но на самом деле хочется совсем не мартини. Смотрю на часы – двенадцать. Ну кому можно позвонить в такое время? Только одному человеку.
– Алло, – отзывается в трубке сонный голос Ильи.
– Я тебя разбудила? Прости.
– Да ничего, – голос становится бодрее, – я уже выспался. Уснул в шесть вечера, все равно встал бы еще. Как дела?
– Честно говоря, не очень. Даже можно сказать, совсем паршиво.
– Приехать к тебе?
Илья всегда все понимает правильно.
– Да, – выдыхаю я, будто из последних сил добредя до своего спасителя, наконец падаю на его заботливо подставленные руки.
– Щетку зубную привезти или с прошлого раза еще осталась? – уточняет Илья.
– Мог бы и не спрашивать, – говорю я, – куда бы она делась?
– В прошлый раз ты ее выбросила, – напоминает он.
– А в этот раз нет. Так ты едешь ко мне?
– Да-да, – поспешно отзывается Илья и кладет трубку.
Его не приходится долго ждать – наверняка взял такси, чтобы доехать. Как всегда врывается в квартиру, включает музыкальный центр, ставит привезенный с собой диск, на ходу распевая дифирамбы новой группе.
– А это что за хрень? – кивает он на телевизор, наконец обратив внимание на фильм с Дереком Ли, который закончившись, начал воспроизводиться заново.
– Да так, – говорю я, убирая с дивана лифчик и блузку, на которые он чуть не садится. – Смотрела от скуки.
Илья убирает звук, но какое-то время продолжает следить за происходящим на экране, одновременно подпевая играющей песне. Вдруг будто вспоминает что-то, отправляется на кухню, лезет в холодильник, кривится, когда оказывается, что тот как всегда скорее совсем пуст, чем хоть сколько-нибудь полон.
– Ну пельмени-то хоть есть? – разочарованно вопрошает он.
– Есть, – успокаиваю я его, хотя мысль, что снова придется готовить на ночь глядя, как всегда не может радовать.
Илья хватает мой мартини и залпом осушает бокал почти до дна.
– Сделаешь в горшочках?
И вот, почти час ночи, а я на кухне, варю пельмени, потом перекладываю их в горшочки, посыпаю тертым сыром и специями, поливаю майонезом и ставлю в духовку. Илья уже раз двадцать перелистал все каналы включенного на кухне телевизора и, когда собирается сделать это еще раз, я все-таки не выдерживаю:
– Да прекрати уже!
Он послушно откладывает пульт.
– А есть еще мартини? – спрашивает он и смотрит на меня своими лучистыми глазами, которые словно глубокая вода с бликами света на дне.
Я ставлю на стол мартини и достаю из духовки уже готовые горшочки, уже даже особо не надеясь, что этот вечер закончится не так, как многие другие, которые были до него. Ведь когда вы снова оказываетесь вместе с человеком, с которым знаете друг друга без малого девять лет, с которым вы долгие годы вместе ели, пили и делили одну постель, то кажется таким естественным снова с ним есть, пить и делить одну постель. И когда все это действительно снова поделено на двоих, становится так хорошо и спокойно, надвигающаяся тяжесть луны прикрыта плотными шторами, играет приятная музыка – только и остается наконец блаженно погрузиться в сон.
– Эй, ты что, спать собралась? – вдруг спохватывается Илья, заметив, как я уютно устроилась рядом с ним. – Нет-нет-нет, просыпайся! А я что буду делать? Я же выспался! Не спать!
Он как есть нагишом соскакивает с разложенного дивана и включает свет.
– Только не это! – стону я, прикрывая глаза руками.
– А ты как хотела? – весело накидывается на меня Илья. – Сама позвала в гости, так что давай теперь – развлекай дорогого гостя!
Больше всего теперь этого гостя хочется выставить за дверь, но я же сознательная – встаю, кое-как разлепляя глаза.
– Между прочим на улице отличная погода, – сообщает Илья, – а пойдем гулять!
– С ума сошел?! Какие гулянья в три часа ночи?!
– Нет, ты только представь, как это здорово! Ты вот когда в последний раз была на улице ночью?
– Да не помню я!
– Вот, и в этом твоя ошибка! Вся жизнь проходит мимо тебя!
– Ты прав, сейчас мне и правда очень хочется, чтобы она обходила меня стороной хотя бы до утра.
– Ну тогда давай хотя бы на балкон выйдем, – предлагает Илья и, не дожидаясь моего согласия, устремляется к балконной двери.
На улице и правда хорошо. Я втягиваю в себя свежий ночной воздух, поднимаю голову к небу. Отсюда даже луна не кажется такой страшной.
– Может, пойдем все-таки вниз? – не унимается Илья.
– А пойдем, – вдруг соглашаюсь я.
Домой мы возвращаемся в шестом часу, после чего я наконец отвоевываю себе право лечь спать. Илья варит кофе и еще долго сидит за компьютером, что-то быстро строча на клавиатуре. По-прежнему играет диск, который он принес с собой, правда, телевизоры на кухне и в комнате мы все же выключили.
Просыпаюсь в девять утра, оттого что оказываюсь зажата между стеной и длинным неподъемным телом спящего Ильи, который по обыкновению лежит точно посередине дивана. Сдвинуть его с места не представляется возможным как и добудиться до него – он всегда спит как убитый, тем более после таких богатых на события ночей, как эта, да еще и в сочетании с несколькими чашками кофе. Делать нечего – встаю. Все же спать на краю дивана шириной в тридцать сантиметров слишком проблематично, даже если очень хочется.
Смотрю на сопящего во сне Илью. Кажется, похудел еще сильнее с момента, когда мы стали жить раздельно. Черноволосый, белокожий, весь усыпанный мелкими темными родинками. Родной иногда просто до ненависти, как сейчас, когда вместо того, чтобы сладко спать в специально существующие для этого часы субботнего утра, мне приходится ходить кругами вокруг этой каланчи, не желающей просыпаться или хотя бы просто пододвинуться на свою сторону постели!
Можно было бы устроиться на полу, но чувствую, я уже взвинчена настолько, что теперь вряд ли усну, так что иду умываться и готовиться ко встрече с Юлькой. Решили наконец-то сходить с ней в кукольный театр – уже столько лет прошло с тех пор, как он появился в нашем городе, а мы до сих пор ни разу в нем не были.
Лелею тайную надежду на то, что к окончанию сборов Илью все же удастся растолкать и выставить из квартиры, но к тому времени, когда я уже готова выходить, он, наконец без помех улегшись по диагонали, спит так же безмятежно, как в момент моего пробуждения.
– Илья, – трясу я его за плечо, – вставай.
Он даже не шелохнется, продолжая глубоко и мерно дышать во сне.
– Илья! – шлепаю я его.
Звонит мой мобильный – Юлька хочет знать, через сколько я буду, потому что она сама уже ждет меня внизу. Пока я с ней говорю, Илья переворачивается на живот и накрывает голову подушкой.
– Вставай! – срываю я с него подушку, когда заканчиваю разговор.
Он наконец недовольно приоткрывает глаз.
– Ну что?
– Мне надо уходить, так что собирайся и на выход!
– Но я спать хочу! – снова тянется он за подушкой.
– Спать надо было ночью или хотя бы утром, а не сидеть вместо этого у компа! Вставай!
– Нет, ну давай я останусь, а? Последний раз – обещаю! Так охота спать!…
– Мы договаривались, что никаких больше последних разов!
Я кидаю ему рубашку и джинсы.
– Давай быстрей, я уже опаздываю из-за тебя!
– Ну последний раз! Ну пожалуйста, Машунечка, я же сплю на ходу! Вот выйду и попаду под машину – хочешь, чтобы меня убило или покалечило?
Однажды он и правда чуть не угодил под колеса из-за меня, правда, не из-за того, что я не дала ему выспаться, но напоминание об этом все равно подействовало. Я отступаю, хотя уйти и оставить его одного все еще не решаюсь, чувствуя при этом, как просыпается мое хроническое чувство вины. Оно каждый раз не дает мне покоя из-за того, что сначала я прошу Илью о помощи, а после того, как он действительно помогает мне, только и мечтаю, что выставить его за дверь. Только ведь он же сам все делает для того, чтобы я об этом мечтала!
И все-таки на этот раз чувство вины в сочетании с надеждой на то, что люди все же меняются, побеждает, и я ухожу, оставляя Илью в покое.
День проходит замечательно. Доезжаем на Юлькиной машине до парка и катаемся на «Чертовом колесе» и «Ромашке», после этого идем обедать и наконец ближе к вечеру попадаем в кукольный театр. От спектакля остаются противоречивые впечатления: мне представление понравилось, а Юлька все больше смеялась, глядя на кукол и представляя, как где-то за ширмами сидят взрослые дяди и тети, дергают за ниточки и говорят смешными голосами.
Наконец возвращаемся домой. С Юлькой мы живем в одном доме, так что она доставляет меня прямо до подъезда.
Не успеваю я выйти из лифта, как меня встречает соседка по площадке. Уже уловив звуки, доносящиеся из квартиры, я понимаю, о чем она собирается мне сказать. Убью, думаю я, открывая дверь.
Но попав внутрь тут же забываю о включенной на полную громкость музыке и об подлежащему умерщвлению Илье и, бросив сумку у порога, бросаюсь на кухню, откуда валит едкий дым. На этот раз Илья решил запечь картошку в духовке, но наверняка его как всегда что-то отвлекло, и он, забыв о ней, отправился по своим делам – обычное дело для него. Распахнув окно, чтобы проветрить кухню, обнаруживаю еще и уделанную сбежавшим кофе плиту. В комнате скомканная постель на разложенном диване, пара грязных чашек и тарелка со вчерашними пельменями на столе у работающего компьютера, штора утянута ветром в раскрытую балконную дверь, а сама дверь периодически бухает о косяк от сквозняка.
Чувствуя, как в душе поднимается буря, смазывая впечатление от замечательно проведенного дня, устремляюсь в прихожую и достаю из выдвижного ящика под зеркалом старую помаду дикого красного цвета, которую давно собиралась выбросить. Иду в кухню и пишу на белом кафеле большими буквами: «Никогда не звонить Илье!»
После чего возвращаюсь в комнату и наконец делаю музыку тише.

Уговорила меня все-таки мама сходить к психологу, даже денег дала. Согласилась только потому, что я и правда не знаю, как мне быть с моей работой, но говорить об этом с кем-то из близких не могу, потому что единственное, на что они способны, это дать еще несколько советов, которые, может, и были бы полезны для них самих, но совершенно неприменимы для меня.
Психолог, а точнее коуч оказывается женщиной. Холеная с головы до пят, дорого и стильно одетая, задает интересные вопросы, смотрит внимательно, так что и правда хочется отвечать ей подробно и откровенно. Захотела пить – нашлась вода, попросила включить музыку – сделано, даже громкость увеличена по моей просьбе. Под конец встречи проведена визуализация, на дом дано задание нарисовать свое психологическое состояние.
Выхожу от нее и решаю, что не пойду больше – разве какие-то визуализации помогут мне решить вопрос с работой? Лучше отдохну лишних пару часов, да и рисовать я никогда не умела и не любила.
В пятницу вечером снова чуть было не звоню Илье, но вовремя обнаруживаю, что еще довольно рано, и набираю вместо этого Юльке. Она приходит с бутылкой вина, смотрим с ней романтическую комедию, которую никогда не согласился бы смотреть Илья, а утром меня ждет много дел, потому что сегодня я иду на день рождения к Вовчику. Накануне мне звонил дядя Боря и так как мы договорились купить подарок вместе, время уйдет не только на сборы и дорогу, но еще и на поход по магазинам, причем чует мое сердце, именно последний пункт потребует больше всего сил и терпения.
Как всегда долго вожусь с волосами. Опять отросли темные корни, хотя осветляла их всего две недели назад, но по крайней мере цвет волос красивый – платиновый, столько лет его добивалась. Вот только какую делать прическу? Завить? Распустить прямые? Собрать в хвост? Главное, не переборщить, а то в прошлый раз было отчетливо заметно, что среди собравшихся гостей я единственная одинокая бездетная девушка. Хотя, как мне кажется, я и с Ильей была такой же.
Пока думаю, температура за окном поднимается до двадцати пяти градусов, и становится понятно, что с распущенными волосами я этот день не переживу – собираю в хвост. Надеваю бежевое платье, простое, но интересно скроенное, босоножки на каблуках, темные очки на поллица – все-таки выгляжу как одинокая девушка. Ну и ладно. Зато красивая.
Перед выходом выключаю музыкальный центр и включаю плейер на мобильном телефоне, один из наушников вставляю в ухо. Это как всегда немного портит мой внешний вид, к тому же и телефон, и наушники черные – может, купить на лето светлый телефон? Каждый год собираюсь это сделать и каждый год не доходят руки.
Как и предполагаю, дядя Боря долго ходит от отдела к отделу, выбирая между наручными часами, набором отверток и мангалом. Лично мне кажется, что мангал идеальный вариант – Вовчик давно хочет и говорил о нем сто раз, и в итоге мы его и покупаем, но дяде Боре требуется почти час, чтобы принять это решение. Радуюсь, что в магазине всего один вид мангалов, иначе на выбор между разными моделями ушло бы еще столько же времени.
К Вовчику мы с дядей Борей приезжаем, уже когда большая часть гостей в сборе. Встречает нас сам Вовчик, мы вручаем ему подарок.
– С Днем рождения! – говорю я. – Пусть это будет самый маленький и самый скромный твой подарок за весь следующий год!
– Спасибо! – целует меня Вовчик, после чего жмет руку отцу. – Подождите, не расходитесь, познакомлю вас с Таней наконец-то!
В прихожую выходит девушка такого же среднего как и я роста, лет двадцати с небольшим, с длинными светлыми – натуральными в отличие от моих – волосами, заплетенными в косу, с неярким макияжем, одета в узкие брюки и блузон из полупрозрачного шелка. Девушка как девушка, в чем-то, может и симпатичнее Вали, а сам Вовчик, может, и счастливее сейчас, чем был с бывшей женой, зато с той у Вовчика была семья и двое девочек-близняшек. Так что неудивительно, что дядя Боря так долго не мог смириться с тем, что Вовчик ушел от них, да и сейчас все еще, по-моему, не слишком одобряет этот союз, хотя Вовчик с Таней уже полгода живут вместе.
– Здравствуй, – говорит дядя Боря, когда Вовчик представляет нам свою девушку, – рад знакомству.
Тон у него при этом отнюдь не радостный.
Но тут Таня улыбается, и похоже дядя Боря все же дрогнул – улыбка у нее и правда очень теплая и солнечная, как обещание вечного счастья.
– Ладно, – говорит он, – еще пообщаемся. А пока пойду деда поздравлю, где он? У него же вчера был день рождения? Или только завтра? Все время путаю.
– Вчера, – отзывается Вовчик, – вчера был. Он там, в комнате. Пап, куртку давай.
– Ах, да.
Дядя Боря снимает ветровку – как он в ней ходит в такую жару? – отдает ее сыну и отправляется в комнату, где накрыт стол.
Таня забирает пакет с подарком из рук Вовчика.
– Давай отнесу, – говорит она.
– Тяжело, – пытается остановить ее Вовчик, но она уже идет на кухню.
– Тут недалеко, – успокаивает она его.
– Спасибо, Танюша, – благодарит он, провожая ее глазами.
Может, я уже забыла, но по-моему, на Валю он никогда так не смотрел, даже когда они только познакомились, хотя та, пожалуй, и не слишком к этому располагала. С ней, прямой, требовательной и не умеющей этого ни скрыть, ни смягчить, ему всегда приходилось быть собранным и готовым ко всему, причем в семье ее, видимо, не любили по той же причине. Я тоже все больше предпочитала обходить ее стороной после того, как она высказала мне все, что она думает об Илье: что он оболтус и не способен ни на что стоящее, что бездарно профукает жизнь, а под конец сопьется или сколется, и я вместе с ним, если останусь его женой. Конечно, Илья далек от совершенства, но чем, скажите, его раздолбайство хуже ее беспардонности? В общем, неудивительно и то, что Вовчик ушел от нее, хотя она прекрасная хозяйка, преданная жена да еще и мать его детей.
– Как ты? – спрашиваю я Вовчика. – Все нормально?
– Все просто замечательно, – расплывается в улыбке он. – Пойдем в комнату?
– Узнаю, не нужно ли помочь чем-нибудь на кухне, – говорю я, – так что ты иди, я потом к вам присоединюсь.
Таня выходит из кухни, неся в руках блюда с едой, и направляется в комнату. Вовчик забирает у нее тарелки и помогает их донести. Из кухни выглядывает тетя Надя.
– Помочь не хочешь? – окидывает она меня взглядом. – Или маникюр боишься испортить?
И когда только такое было, чтобы я переживала за свою маникюр?
Мою руки в ванной и отправляюсь на кухню.
– Нет-нет-нет, – останавливает меня тетя Надя, когда я собираюсь взяться за хлеб, – его Таня порежет. У нее так ровно получается – на стол поставить не стыдно! И овощи для овощного ассорти тоже она нарежет. А ты возьми помидоры и огурцы для салата, вот доска. Сейчас это доделаем, и все будет готово.
– О, Машенька! – видит меня дядя Эдик, заходя на кухню за сигаретами. – Что же ты приехала и даже поздороваться не зашла?
Он приобнимает меня за плечи, и на секунду я отрываюсь от своих помидоров.
– Иди-иди отсюда! – командует тетя Надя мужем. – Не мешай, а то до вечера за стол не сядем!
– Ухожу-ухожу, – послушно направляется он к выходу.
Заканчивая с помидорами и принимаясь за огурцы, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из комнаты: Тимофея не слышно. Правда, он запросто может просто сидеть и молчать, но вдруг его вообще нет дома? Дверь в его комнату как обычно закрыта, может, все-таки сидит у себя?
Когда закончены последние приготовления, раздается звонок в дверь – наконец-то приехал сын тети Нади и дяди Эдика Вадик с женой Олей и маленьким сыном Костиком. Почему-то в этой семье принято сокращать имена с помощью суффикса «-ик», да еще и подбирают их будто специально, ведь далеко не каждое имя можно сократить подобным образом. Удивляюсь, как еще дядю Борю не стали звать Бориком, и даже неважно, что он им не кровный родственник, а только бывший муж покойной сестры тети Нади, Галины, мамы Вовчика – обычно это не имеет никакого значения, дядю Эдика ведь это не обошло. С женскими именами они в этом смысле более аккуратны или, может, просто равнодушны к ним, а то бы точно быть и мне Манюником или Машиком. Тимофей единственный в семье, кто отзывается только на полную форму своего имени с самого детства – когда-то это доводило тетю Надю до белого каления, но она так и не смогла заставить его откликаться на Тимошика. Считаю, что он прав: хоть одно настоящее мужское имя в семье.
Воспользовавшись суетой, вызванной приездом очередных гостей, я все же заглядываю в комнату, где накрыт стол – Тимофея там и правда нет. Настроение портится.
В этот момент деда Олег – а чаще все же Олежек, особенно пока бабушка была жива – стучит в дверь Тимофеевой комнаты:
– Выходи! – зовет он. – Пора садиться за стол!
Тимофей заходит в комнату, когда все уже расселись, и уж не знаю, специально он тут же впивается в меня взглядом или я просто первой попадаюсь ему на глаза, но колени у меня тут же начинают дрожать, а пустой желудок сжимается в предсмертной судороге, окончательно деморализуя меня своим отчаянным бурчанием.
Не могу сказать, что мужчины в этой семье некрасивы – нет, они по-своему довольно привлекательны, со вкусом, хоть и неярко, одеваются, правда, не отличаются особой стройностью, но это, в общем-то, обычное дело для семьянинов со стажем, коими они все поголовно являются. И все же когда рядом с ними оказывается Тимофей, они тут же бледнеют, тускнеют и сливаются в один неясный, смутный фон. Он будто бы даже и не из этой семьи вовсе – лебедь среди утят, чистопородный пес среди полукровок. Причем своим поведением он обычно только усугубляет это впечатление, будто специально старается спровоцировать своих родственников на демонстрацию всего самого плохого, что в них есть. Из-за этого в семье случались частые конфликты, которых стало меньше, лишь когда Тимофей поступил в художественное училище и из семьи тети Нади ушел жить к деду.
– Эдик, а ты сок-то забрал из дома? – вдруг спохватывается тетя Надя.
Не успевает он что-либо ответить, как она по его выражению лица уже понимает все, что он собирается сказать. Всем своим видом выражая недовольство бестолковостью мужа, поворачивается к сыну.
– Вадик, сходи в магазин за соком!
Заметно, как Вадику, только что устроившемуся за столом и уже нацелившемуся на стоящие перед ним тарелки с салатами, неохота никуда идти.
– Давай я схожу, – встает Тимофей со своего места. – Какой купить?
Готов на все, лишь бы не сидеть за общим столом. Хотя, признаться, в комнате, набитой людьми, уже стало так душно, что я бы тоже с удовольствием прогулялась вместо того, чтобы вентилировать через легкие запахи, которые начали скапливаться в помещении.
– Я пока сделаю морс, – поднимается с места Таня.
Наконец гости оживляются, тянутся к стоящим на столе блюдам и напиткам, и я тоже стараюсь пожевать что-нибудь, пока нет Тимофея, потому что когда он вернется, мне наверняка как всегда будет не до еды.
– Ну, – вдруг громко говорит дядя Эдик, когда тот наконец возвращается, – пора и тост сказать за наших именинников! Давай, Надюш, – обращается он к жене, – как хозяйка, так сказать…
Тетя Надя, оторвавшись от внука Костика, которого не спускает с рук с тех пор, как села за стол, реагирует на его слова гримасой, которая отличается от всех остальных, предназначенных ему, лишь степенью выражаемого недовольства.
– А и правда, – с готовностью отзывается дед Олег, – пора бы уже и горло промочить!
Он как всегда бодр, так что и не скажешь, что за несколько последних лет он перенес не одну серьезную операцию, и стопку хватает так резво, будто и правда собрался перепить всех сидящих за столом, хотя на самом деле вряд ли может позволить себе и эту-то испить до дна.
Все снова оживляются, тянутся к напиткам, тетя Надя наконец передает Костика обратно Оле и поднимается со своего места, держа в руке бокал.
– Дорогие папа и племянник! Сердечно вас поздравляем с практически одним на двоих праздником! Тебе, папа, долгих лет и бодрости, ну а Вовчику новой, лучшей жизни, но только чтобы и о старой не забывал, чтобы с дочками общался и жене чем мог помогал. Ну а ты, Танюша, уж постарайся, чтобы ему не пришлось жалеть о своем решении!
Тимофей кривится, как делает почти всегда, когда тетя Надя открывает рот, чтобы сказать что-либо, а она сама смотрит на Таню с улыбкой, какой никогда не удостаивалась ни Оля, ни Валя, ни тем более я. И когда это та успела так ее очаровать? Хотя Вовчик общается с теткиной семьей куда больше, чем мы с дядей Борей, к тому же оба брата – и Вовчик, и Вадик – работают у дяди Эдика.
Все дружно чокаются, выпивают и снова тянутся к вилками и тарелкам. Тимофей тоже ест, причем довольно много, хотя и будто без особого энтузиазма. Я, как и предполагала, с тех пор, как он вернулся из магазина, не могу заставить себя проглотить ни кусочка.
– Маш, передай мне, пожалуйста, тот салат, – просит дядя Боря.
Я сижу рядом с дядей Эдиком, а дядя Боря занимает место по другую сторону от него.
Потянувшись за салатом, я задеваю провод наушника, и он вылетает из уха. Я быстро возвращаю его на место, потому что просто невозможно находиться в тишине комнаты, полной людей, и только после этого передаю наконец салат.
– Может, уберешь свою музыку хотя бы здесь? – спрашивает меня дядя Боря.
– А кому она мешает?
– Ну все-таки собрались за праздничным столом, а ты продолжаешь на что-то отвлекаться – это же неуважение к присутствующим.
– Борь, да пусть слушает! – вступается за меня дядя Эдик. – Ну кому они мешают в самом деле? Брось эти свои отцовские наставления, пусть сама решает, как ей лучше!
– Да, пап, лучше оставь Машу в покое, – поддерживает его Вовчик, сидящий с другой стороны от меня, – она же такая нервная становится без своих наушников! Тебе это надо?
– Нервная она… – бурчит дядя Боря под нос, – уже тысячу раз пожалел, что подарил ей магнитофон когда-то – с тех пор ни минуты без этого шума…
Он возвращает мне салат, но только я собираюсь поставить его на место, как вижу, что к нему тянется рука с противоположной стороны стола – Тимофей.
– Можно подумать, она без вашего магнитофона не обзавелась бы этой привычкой, – говорит он.
Задержав блюдо в воздухе, я жду, пока он возьмется за него, и, подняв глаза, улыбаюсь ему. Тимофей говорит мало, так что если уж он делает исключение из этого правила да еще и чтобы поддержать меня, то это доставляет особую радость. Правда, реакция дяди Бори на его слова прямо противоположная моей, так что хорошо, что дядя Эдик перебивает его, не давая ответить Тимофею:
– Ты, Машунь, лучше скажи, не надумала наконец ко мне на работу перейти? Столько сейчас вакансий интересных – вмиг сделали бы тебя каким-нибудь директором! Вовчик вон уже сетью канцелярских магазинов заведует!
– О, поздравляю! – смотрю я на него.
Вовчик довольно улыбается.
– Спасибо!
Он уже успел попробовать всех блюд, стоящих на столе, и теперь сидит, откинувшись на спинку стула и одной рукой обнимая Таню. Смотрятся они, в общем-то, неплохо – счастливые влюбленные.
Маленький Костик тянется к мобильному телефону дяди Бори и, когда ему наконец разрешают его взять, начинает нажимать на кнопки и прикладывать его к уху, делая вид, что звонит. На какое-то время внимание всех присутствующих переключается на него.
– Ну так что? – снова обращается ко мне дядя Эдик, когда Костик бросает играть с телефоном.
А я так надеялась, что отвлекшись, он забудет о своем вопросе!
Я морщусь, давая понять, что не хочу говорить.
– Нет, ну правда, Маш, ну что за работа такая – товаровед в супермаркете? – опять не может не вмешаться дядя Боря. – Тебе тридцать лет исполнится в этом году! Пора бы уже заняться чем-нибудь серьезным!
Услышав зловещую цифру, я вздрагиваю и быстро смотрю на Тимофея. Ну неужели обязательно озвучивать все без исключения свои мысли?!
– Вообще-то не товаровед, – говорю я, – а заведующая секцией. И чем тебе не нравится моя работа?
– Да всем!
Признаться честно, я сама терпеть не могу свою работу. До этого трудилась в торговом зале того же супермаркета, и меня вполне это устраивало. Денег, конечно, было мало, но еще что-то удавалось зарабатывать на написании курсовых и дипломных для студентов, и в общем и целом хватало. А потом освободилось место заведующей секцией, и его предложили мне. Я сразу не хотела на него переходить, но родственники замучили своими вопросами, когда я наконец найду нормальную работу, да и страшная дата маячила впереди, обещая, что в новое десятилетие своей жизни я войду инфантильной неудачницей, поэтому я все-таки согласилась на повышение. Но уже сто раз пожалела: это не принесло удовлетворения ни мне, ни моим заботливым родственникам.
– Нет, ну правда, Машунь, – поддержал его на этот раз дядя Эдик, – ведь наверняка есть работа, которая доставляла бы тебе гораздо больше удовольствия!
Ну не могу же я им сказать, что лучшим периодом своей жизни считаю время, когда работала в торговом зале маленького магазина бижутерии! Там всегда было очень людно, шумно и весело, мне нравился и товар, и люди, которые работали вместе со мной, и сама работа, только, не сомневаюсь, для моих близких это еще более худший вариант, чем заведующая секцией.
– Все! – не выдерживаю я. – Неужели вам поговорить больше не о чем, кроме как о моих делах? Нашли, кого мучить опять!
– Кстати, Тимофей, – вспоминает вдруг дядя Эдик, – а ты что собираешься делать после защиты? Ведь скоро уже?
– Скоро, – отзывается тот. – Работать.
– По специальности?
– Ну конечно, по специальности, – усмехается Тимофей, – а иначе зачем было столько учиться?
– Давай-давай, – вдруг отвлекается от гоняющего по тарелке горошины внука тетя Надя, – хочу я посмотреть что это будет за работа и сколько ты на ней заработаешь!
– Надь, ну ты это, – вмешивается дед Олег, – чего вяжешься к пацану-то. Сама, небось, не послушала нас, когда мы тебя не пускали в парикмахерское училище…
– А вот и надо было не пустить! – зло отзывается тетя Надя. – Работа ведь собачья, но что я, девчонка, тогда могла знать об этом!
– Но это же твой опыт, – говорит Тимофей. – Не надо думать, что и для всех остальных их выбор окажется ошибочным.
– Эх ты, мальчишка, – неожиданно спокойно произносит тетя Надя, – заботишься о тебе, заботишься…
– Спасибо за заботу, – с издевкой благодарит он.
Костик, вырвавшись из рук тети Нади, путешествует теперь за спинами сидящих на диване Вадика и Оли. Добравшись до края, опирается руками на спинку и внимательно изучает Тимофея. Тимофей тоже неотрывно смотрит на Костика. Вдруг улыбается ему, и тот улыбается в ответ. Смущается, прячется за спиной у Вадика и снова выглядывает. Пока Тимофей с ним играет, сам на себя не похож – ведь умеет же быть милым, когда хочет!
– Ты, кстати, не пошла еще на курсы по вождению? – снова обращается дядя Боря ко мне.
– Коплю деньги, – говорю я, надеясь, что на этом он от меня отстанет.
– Давай я добавлю тебе сколько нужно, – не успокаивается он. – Ну куда это годится, машина стоит – катайся не хочу, а ты даже права получить не можешь!
– Вот и ездил бы сам, – огрызаюсь я.
– А правда, почему не ездишь? – спрашивает дядя Эдик.
– Так у нас же две машины, – отвечает дядя Боря. – Вторую покупали Люде, но она так и не стала водить, у Вовчика уже есть машина, вот и пусть бы эту Маша забирала. А она даже на курсы пойти не хочет!
Я беру второй наушник и вставляю в ухо – как раз со стороны отчима. Как же я рада, что больше не живу с ним под одной крышей!
Сквозь музыку в наушниках слышу, как снова заговорил дядя Эдик:
– Я свою тоже никак за руль не усажу: и сам предлагал поучить, и инструктора нанять опытного – нет, говорит, если у нас еще и машины разные будут, то мы вообще перестанем время вместе проводить!
– А разве нет? – подает голос тетя Надя. – У тебя работа, рыбалка, баня, у меня дети, магазины, курорты – мы же вообще не пересекаемся!
– Ну, положим, дети-то наши общие, – возражает дядя Эдик, переводя взгляд на Костика.
Тот уже слез с дивана и, продолжая обходить гостей, останавливается рядом с Таней. Она берет со стола яблоко и, почистив и разрезав его, предлагает Костику одну из половинок. Он смотрит на нее, раздумывая, брать или не брать.
– А чем, кстати, ты, Танюша, занимаешься? – спрашивает дядя Эдик Таню.
Наконец Костик протягивает руку за одной из половинок, а когда Таня отдает ее ему, другой рукой тянется за второй, что вызывает смех за столом.
– Я флорист, – говорит Таня, отдавая Костику оставшуюся часть яблока. – Работаю в цветочном салоне.
– Почему ты не сказала «флористка»? – вдруг спрашивает ее Тимофей.
– А что бы это изменило? – отзывается Таня.
– Сколько ей лет? – шепчу я Вовчику на ухо, снова убирая один из наушников, чтобы лучше слышать разговор.
– А что плохого в том, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к женскому полу? – продолжает допрашивать Таню Тимофей.
– Двадцать три, – так же на ухо отвечает мне Вовчик.
– А что плохого в том, чтобы назвать свою профессию безличным существительным мужского пола? – возражает Таня.
– Значит, ты считаешь мужчин безличными существами?
– Ты прекрасно понял что я имела в виду.
– Может, все-таки уточнишь?
– Да что ты пристал к Танюше! – восклицает тетя Надя. – Вот не можешь ты спокойно с людьми общаться, обязательно нужно вывести всех из себя!
– Я вам вообще тут не мешаю? – спрашивает Тимофей, поднимаясь со своего стула. – Пойду лучше, а то еще испорчу кому-нибудь настроение своими неугодными речами.
– Уже испортил, – слышу я, как бубнит себе под нос дядя Боря.
– Иди-иди, – напутствует его Вовчик.
Уход из-за стола Тимофея будто служит для всех сигналом, что можно встать из-за стола: дядя Боря и дядя Эдик идут на балкон курить, тетя Надя бежит на кухню, Таня начинает убирать со стола посуду. Я ей помогаю, после чего, воспользовавшись моментом, пока меня никто не видит, стучу в закрытую дверь комнаты Тимофея.
– Да, – отзывается он из-за двери.
Я проскальзываю внутрь.
Тимофей, сняв рубашку, отжимается от пола.
– Сейчас, – говорит он на выдохе, – садись, – добавляет на следующем.
Стараясь не смотреть на его влажную голую спину, всю в напряженных связках мышц, присаживаюсь на диван и убираю наушник из уха. Длинная, словно коробка для карандашей, комната Тимофея чуть ли не единственное место, где я могу воспринимать мир без шумовой заслонки. В ней хочется слышать, как тикает будильник, как у соседей лает собака, как за дверью тетя Надя распекает Вадика за то, что тот все никак не может заехать к ней, чтобы настроить скайп, чтобы можно было по вечерам смотреть на Костика, как дядя Боря, стоя на балконе, рассказывает дяде Эдику о том, как он ведет дела с поставщиками – в комнате Тимофея все эти звуки будто утрачивают свое раздражающее действие, будто стихают внутри маленькие вихри, которые готовы в любой момент взвиться в ответ на любой нежелательный звук. Мне нравится слушать звуки, которые издает сам Тимофей: вот он заканчивает отжиматься, с резким выходом легко встает на ноги, на пути к окну разводит локти в стороны, прогибаясь в спине, отчего хрустит какой-то сустав в его теле. Задергивает штору с одной стороны окна, отчего в комнате становится темнее и действительно будто прохладнее.
– Только так и можно справиться с эмоциями после общения с этой сворой, – кивает он в сторону соседней комнаты, имея в виду свои отжимания.
Голос у него красивый – с ленцой и хрипотцой.
– Да, – соглашаюсь я, – после наших семейных обедов только дрова рубить.
Тимофей вопросительно смотрит на меня. А и правда, он, наверное, это старого фильма с Андриано Челентано даже и не помнит…
– Да был такой фильм, – машу я рукой, не желая снова акцентировать внимание на своем возрасте.
– Как ты их всех терпишь, вообще не понимаю, – говорит он, садясь за стол, заваленный бумагой всех цветов и фактур, красками, кистями и пастелью, – тем более что они все вообще тебе не родственники. Моя бы воля, уехал бы куда-нибудь, пока длятся эти семейные сборы, но до защиты осталось два дня, а если я сейчас уеду, то боюсь, домой попаду нескоро, и тогда точно не успею с дипломной в срок.
Взяв в руки планшет, первый попавшийся под руки листок и карандаш, он, кидая взгляды в мою сторону, начинает…

 
Купить книгу в формате .doc
Купить книгу в формате .fb2
Купить книгу на XinXii
 
 

Другие романы

“Моя прекрасная игра”
“Жизнь семейная”
“Держи меня за руку”
“Буду кошкой сидеть на твоем плече”
“Я радость”

12 Комментарий Стань моей тишиной

  1. Елена

    Очень понравилось, чем-то напомнило прозу Франсуазы Саган. Чувства, герои, все так описано ярко, много мелких деталей, подробностей, которые делают все рассказанное таким достоверным…и написано с любовью к людям, ко всем, нет деления на “плохих” и “хороших”, есть живые люди, со своими особенностями, есть жизнь…) Благодарна Елене за доставленное удовольствие). Вкусно).

    • Хуторная Елена

      Спасибо большое, Елена, очень рада Вашему отзыву и тому, что понравилась книга ))) Насчет неделения на хороших и плохих очень верно подметили – вообще считаю, что нет ничего однозначно положительного или однозначно отрицательного и здорово, что это отражается в прозе ))) Спасибо Вам еще раз!

  2. Андрей Зеленый

    я не знаю, как получилось… но я 80% читаю бизнес литературу и 19% фантастику… но вот случайно нашел Ваш блог… и прочитал за обеденный перерыв, на одном дыхании… как на спортивном кроссовере по ночной автостраде…

    шикарно держите читателя!

    • Хуторная Елена

      да тут ведь не все, Андрей, только начало книги. но все равно спасибо )))

  3. Надежда

    Мне произведение очень понравилось. Детализированный язык, (читала с удовольствием, как будто «читала фильм»), очень жизненно и реалистично , и с чувством юмора (моментами смеялась ночью, очень надеюсь, что соседей не разбудила).

    После чтения книги у меня появились такие вопросы: Есть ли что-то во мне, от чего я прячусь? Что является для меня тишиной?

    Интересно было с героиней погрузиться в мир ее собственных страхов, в глубину ее подсознания. (Напомнило Фрейда)

    Книга дает понимание того, что стоит изменить наше мышление – как наш окружающий мир станет прекрасным, что наша жизнь изменится к лучшему.

    Спасибо огромное, Елена, за путешествие к познанию Человеческой Души!

    • Хуторная Елена

      Надежда, спасибо тебе большое за такой щедрый и развернутый отзыв! В нем, в общем-то все, что я и хотела выразить, и я рада, что мы правильно поняли друг друга, это ведь не всегда бывает, и потому тем более ценно ))) Рада, что тебе понравилась книга и спасибо еще раз! Приходи читать другие, если будет настроение )))

  4. Ирина

    Очень интересно было читать анонс книги. Написано душевно, у меня сейчас тоже период, когда пришлось многое менять в своей жизни.

    • Хуторная Елена

      Да, случаются такие периоды в жизни, и надо спокойно к этому относиться, тогда они и проходят благополучно, и завершаются хорошо.

  5. Александр

    Предпочитаю криминальное чтиво. В романах не силен, но начало истории мне понравилось. Сумели заинтриговать, обязательно прочитаю до конца.

    • Хуторная Елена

      Спасибо, Александр! Рада, что Вас заинтересовала моя книга!

  6. Александр

    Скажу честно не собирался читать, но неожиданно для себя, глаза сами зацепились за первую строчку и оторвались на последнем предложении. Заинтересовали, что будет дальше происходить с главной героиней.

    • Хуторная Елена

      Дальше будет интереснее ))) Спасибо, Александр!

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>